Реклама О газете Контакты Наши проекты Наши партнеры
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер
Свежий номер От «Субботы» до «Субботы» Мысли по поводу и без Эдуард Лукич отвечает на вопросы Конкурсы с призами Специальные приложения
Однопиксельный спейсер


Однопиксельный спейсер
Про людей
Мы и общество
Православие
Частная жизнь
Краеведческие заметки
Кино
Мнения зрителей и критиков
Обзор русской зарубежной прессы
Интервью
Интервью
Обзоры музыки, видео и Интернета
Анекдоты и прочее
Советы врача
Дамский клуб
Гороскоп
Однопиксельный спейсер
Сделать стартовой страницей
Однопиксельный спейсер
Добавить в Favorites
Однопиксельный спейсер
Однопиксельный спейсер

Александр Розенбаум: «Кризис — понятие медицинское»
06.10.2010 - № 40
В Риге знаменитый артист спел для читателей «Субботы», поделился своей позицией о мигрантах и поставил обществу диагноз: шизофрения
Автор: Елена СМЕХОВА.
Фото:

     Александра Яковлевича удивить трудно. Мэтр знает себе цену. Для него давно не сюрприз, что на его концертах весь зал встает под «Черный тюльпан», а «Гоп-стоп» зрители поют хором, причем громче всех солирует галерка. Так происходит в каждом городе, и Рига не стала исключением из этого правила. Но, кажется, «Субботе» все-таки удалось удивить артиста...
    Когда мы рассказали Александру Яковлевичу о конкурсе «Мой Розенбаум», который проходил в «Субботе» накануне его рижских гастролей, и о всенародном голосовании за лучшие розенбаумовские песни, мэтр удивленно вскинул брови: «Ну вы даете...» И твердо пообещал: «Я обязательно спою эти песни!»
    И ведь спел! И «Субботу» поблагодарил со сцены. И всех, кто голосовал за розенбаумовские хиты. И всех, кто писал письма в редакцию...
    В общем, как сказал бы персонаж шлягера «Гоп-стоп»: пацан сказал — пацан сделал.

У «Субботы» хороший вкус!
    — Александр Яковлевич! «Золотой топ-3», составленный нашими читателями, выглядит так: «Вальс-бостон», «Утки» и «Гоп-стоп». Прокомментируйте, пожалуйста.
    — У ваших читателей хороший вкус. Не подумайте, что я страдаю манией величия, но.. Как нет Пахмутовой без «Надежды», как нет Моцарта без Реквиема, как нет Тайсона без нокаута, так нет и Розенбаума без «Вальса-бостона», «Гоп-стопа» и «Уток».
    Эти песни давно существуют вне меня, но они все равно мои дети. Кто знал бы Анну Тимофеевну Гагарину из села Клушино, если б одним из ее сыновей не был Юрий Гагарин?! Вот и с этими песнями то же самое.
    — Сейчас вы исполняете эти шлягеры иначе, в другой аранжировке, не так, как 20 лет назад. Почему? Появилось желание что-то подкорректировать с высоты жизненного опыта?
    — В плане музыки — пожалуй. А в плане текстов — нет. Мои слушатели наизусть помнят мои стихи, чего ж я буду их менять? Песню «Цвела сирень, и густо пахло мятой» я написал в 17 лет, не зная ботаники. Позже мне сказали, что сирень цветет в мае, а мята — в августе. Да, ошибся по наивности. Но песня-то уже живет своей жизнью...
    — Читатели «Субботы» просили поздравить вас с прошедшим днем рождения. Как вы его отпраздновали, если не секрет?
    — Я уже много лет не отмечаю свой день рождения. Только круглые даты. В этом году полдня провел в самолете — летел с Кипра, там у меня был концерт. Вечером посидел дома с семьей, а утром снова улетел на гастроли.

Деньги — средство передвижения
    — Я заглянула в гастрольный график на вашем сайте. Это работа на износ!
    — Вы правы, в моем возрасте пора бы уже подумать о сокращении концертов, о том, чтобы не носиться как савраска по городам и странам. Но остановка для нормального человека — это смерть.
    Вот представьте: у некоего миллионера есть 78 нефтяных скважин, а он строит 79-ю! Зачем? Потому что ему нечего есть? Я вас умоляю! Просто это дело его жизни. Вот и для меня встречи со зрителями дело жизни. И я знаю, что никогда не смогу завязать с концертной деятельностью.
    — Даже если у вас будет 500 миллионов?
    — Даже если будет 500 миллионов. К деньгам я отношусь с уважением, но во главу угла их никогда не ставил. И не поставлю. Для меня деньги — средство передвижения по жизни.
    Например, имея много денег, я мог бы возить с собой на гастроли симфонический оркестр, добавить к нему джаз-коллектив, бэк-вокал из десяти человек...
    Мужчине деньги нужны для того, чтобы он лучше себя чувствовал в этой жизни. Чтобы мог заниматься любимым делом, достойно воспитать детей...
    — ...Обзавестись личным вертолетом или виллой на Лазурном берегу...
    — А что? Личный вертолет — это здорово! Управлять им я умею, еще в Афганистане научился. Против заводов и пароходов тоже не возражаю. Да, хочется! Но мне этого не поднять. У меня нет таких гонораров, чтобы я купил за двадцать пять миллионов долларов виллу. И в обозримом будущем быть не может. Для этого нужно не петь, а сидеть на газовой трубе.

«В ад я не гожусь!»
    — Вы по натуре экстремальщик. Откуда это в вас?
    — Шут его знает. Может, со времен работы на «скорой». В свое время я сам туда напросился. Там жизнь, смерть — все рядом.
    До сих пор скучаю по профессии: каждую карету «Скорой помощи» тоскливым взглядом провожаю. Я ведь врач в четвертом поколении. И без ложной скромности могу сказать, что был хорошим врачом.
    — Где-то прочла, что вы возите с собой на гастроли медицинский чемоданчик...
    — Чего только журналисты не придумают! (Смеется.) Медицинский чемоданчик мне ни к чему, он должен быть у врача «скорой». Но до ее приезда я могу оказать первую помощь. Без всякого чемоданчика. Потому что умею.
    — Часто приходится применять профессиональные навыки?
    — К счастью, редко, но случается. Люди имеют обыкновение заболевать, попадать под машину, разбивать голову, падать без чувств... Пройти мимо не могу. За тридцать лет гастролей я оказывал самую разную помощь — от пореза пальца до клинической смерти.
    Однажды летел на гастроли в Нью-Йорк. Зашел в самолет, вижу: в проходе человек. Без сознания. Без пульса, без сердцебиения, с широкими зрачками. В общем, налицо клиническая смерть. Я качнул полторы минуты — и сердце завелось. Правда, ребра сломал. Я сильно это делаю. Надо же сердца коснуться...
    — Вы пережили две клинические смерти. Правда, что по ту сторону жизни есть светящийся туннель, как утверждают эзотерики?
    — Туннеля не видел. Когда очнулся — увидел врачей. В первый раз мое остановившееся сердце заводили в Сиднее. С третьего раза завели. Во второй раз пролежал без сознания семь минут в кювете, была автокатастрофа под Киевом... И опять врачи вытащили.
    — Повезло...
    — Нет, тут другое. Я знаю, для чего меня дважды с того света вернули: дали шанс кое-что в жизни исправить. Я это понял и сделал. Так что в рай — не знаю, а в ад я точно не гожусь.
Ходорковский подлежит осуждению не только по экономическим мотивам, но и по политическим тоже. Он должен был заниматься своим бизнесом и не лезть в государственные вопросы.


Скандальные письма
    — Вас знают как пламенного патриота Петербурга. Но недавно вы написали письмо Дмитрию Медведеву, в котором высказались за строительство «Охта-центра». В то время как многие общественные организации решительно выступают против, считая, что этот небоскреб нарушит архитектурно-исторический облик города. Вас не заклевали?
    — Да! (Горячо.) Я не против, чтобы «Охта-центр» существовал на том берегу Невы! Если он принесет моему городу процветание и финансовые блага, то я не вижу ничего страшного, если центр будет построен. Но — подчеркиваю! — на той стороне Невы, где ничего, кроме тюрьмы «Кресты», нет. На этой стороне я костьми лягу — ничего построить не дам! И никакого письма Медведеву я не писал. Это неправда!
    — И нашумевшего «Письма пятидесяти» в поддержку суда по делу Ходорковского тоже в свое время не подписывали?
    — А вот это я сделал осознанно. Тридцать раз перечитал перед тем, как подписать. Ходорковский подлежит осуждению не только по экономическим мотивам, но и по политическим тоже. Он должен был заниматься своим бизнесом и не лезть в государственные вопросы. Я не хочу, чтобы Россия была 86-й Америкой или 365-й Францией, а именно этого хотел Ходорковский.
    Если прочесть письмо внимательно, там все написано так, как оно есть: налоги нужно платить! С точки зрения уголовного права он сел за неуплату налогов.

Мигранты в России и Латвии
    — Александр Яковлевич! Сейчас вы занимаете пост председателя общественно-консультативного совета при управлении федеральной миграционной службы. Летом к вам обратились мигранты Санкт-Петербурга с жалобой на плохие условия труда, отсутствие медицинского обслуживания. Удалось ли им помочь?
    — С наскока такие проблемы не решить. Это зависит не только от миграционной службы, но и от первых лиц государства, которые должны на международном уровне добиться того, чтобы мигранты, приезжающие в страну, были здоровы. И имели медицинскую справку о том, что они не больны туберкулезом, СПИДом, чумой, холерой...
    А дальше уже идет другая тема — заставить работодателей следить за здоровьем этих людей. Не просто взять рабсилу задешево, а обеспечить медицинское лечение, страховки. Это серьезная социальная история, и меня как врача она волнует.
    — Вообще-то мигрантов нигде особо не жалуют. К ним относятся как искателям более легкой жизни. Не секрет, что коренные питерцы их не любят...
    — Ну нет, вы не правы... Нет такого!
    — То есть лично вы мигрантов не осуждаете? И целиком на их стороне?
    — Скажем так: я нормально отношусь к этому явлению. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.
    — А вот в Латвии мигранты — это люди второго сорта, лишенные прав, гражданства, языка...
    — И все равно это не повод, чтобы бить друг другу лицо! Для меня ваша история однозначна: Прибалтика действительно была оккупирована. И я рад, что теперь она стала независимой.
    Я очень люблю Ригу, у моей жены раньше здесь жили родственники. Мы часто сюда приезжали и многое видели; по большому счету ваша Латвия никогда не была советской! И уж коли так случилось, что русским и латышам надо жить вместе в одном государстве, то надо приспосабливаться друг к другу.
    Вам надо понять, что русские, которые живут здесь, — это граждане государства Латвия.
    — Если бы еще и государство это понимало...
    — Не все сразу! Должно пройти время. Поймите, что такое 20-25 лет?! Да Столетняя война целый век длилась! Латыши обижаются на русских? Их можно понять! Правда, и латыши должны понять, что русские оказались на этой территории волею истории, волею судьбы. Что они без вины виноватые.

Время — лучший терапевт
    — Сколько, по-вашему, времени должно пройти, чтобы взаимные обиды в Латвии забылись?
    — Это дело десятилетий. Может быть, должно смениться поколение... У меня есть такая песня — «Время, детка, самый лучший терапевт». Этот рецепт и для Латвии годится.
    — А какой еще рецепт пропишете?
    — Юмор. Когда меня сильно достанут, я развлекаюсь так: подъезжаю к месту, где у нас в Питере торгуют одной нацистской газетой. Подхожу к этим борцам за идею освобождения России. И говорю: «Ну, что тут о нас пишут? Сколько литров крови невинных младенцев мы выпили на этот раз?» Они узнают меня и не знают, куда деваться от стыда.
    — Как вы относитесь к кризису?
    — Философски. Это медицинское понятие. Главное — пережить. Потом больному станет легче. И неважно, о чем речь — об одном человеке или о целом обществе.
    — В 90-е годы вы заявили, что наше общество больно шизофренией. А какой диагноз вы ему поставите сейчас?
    — Шизофрения — это заболевание, которое не лечится. (Смеется.) Просто бывает стадия обострения, бывает ремиссия...
    — А сейчас у нас какая стадия?
    — Вялотекущая. Но обострение может начаться в любую минуту.

Два Александра
     У Александра Розенбаума двое внуков: Дэвид (11 лет) и Александр (пять лет), названный в честь знаменитого деда.
    — Говорят, что внуков любят больше, чем детей. Вы согласны?
    — По-моему, это ерунда. Торчишь от внуков больше — это да. Дедушки с бабушками берут внуков к себе или ходят к ним за тем, чтобы получить удовольствие. Не надо особенно напрягаться: нет нужды их постоянно воспитывать, кормить, лечить, делать с ними уроки. Этим занимаются родители, если они, конечно, нормальные. А мы с внуками только доставляем друг другу радость.
    — Многие жалуются, что дети нынче пошли не те: с пеленок в компьютере, живут в виртуальном мире...
    — Компьютер не абсолютное зло, хотя... Старшего я все-таки прошу побольше читать. У Дэвида определенные способности к языкам, чему я очень рад. А у Сашки, чувствую, есть музыкальные способности.
    — Жалеете, что ваши внуки не носят вашу фамилию?
    — Есть немножко. Когда придет время внукам получать паспорта, я попрошу, чтобы они взяли вторую фамилию. И если согласятся, то появится второй Саша Розенбаум.
    

 
  • Интересный мужчина. Другие материалы

  • Однопиксельный спейсер
    Интересные мужчины не обходят стороной редакцию нашей газеты уже десять лет, со дня основания. Заходят, садятся в кресло, закуривают… И охотно рассказывают о себе. Иногда весьма откровенно. Иные заходят уже не в первый раз — и всегда вспоминают для наших читателей что-то новое. Главное — уметь спрашивать. Мы умеем.

    Знаете ли вы, что каждый номер «Субботы» читают 204 тысячи человек?















    Свежий номер От «Субботы» до «Субботы» Мысли по поводу и без Эдуард Лукич отвечает на вопросы Конкурсы с призами Специальные приложения
    О газете Контакты Проекты Наши партнеры Карта сайта
    Copyright © Petits | All rights reserved | ISSN 1023-9103
    E-mail info@subbota.com
    Оформление сайта:
    Дизайн студия Scada
    Дизайн студия Scada